f_ophelia: (малявищ)
"Однако ни одна из женщин еще не производила на Антона такого сильного впечатления, как посетивший его Петр Ильич Чайковский" ("Жизнь Антона Чехова", Рэйфилд)
f_ophelia: (малявищ)
*«Если Вы не пугаетесь сравнений, то Вы как фельетонист подобны любовнику, которому женщина говорит: „Ты нежно берешь… Грубее нужно!“ (A propos: женщина та же курица — она любит, чтобы в оный момент ее били.) Вы именно нежно берете…» (из переписки Чехова с В.Билибиным)

Гм. Интересно начать знакомство с биографией Чехова именно с книги Рэйфилда. Выдержки из писем Чехова (или всех братьев Чеховых) вызывают у меня стойкую ассоциацию с "Гаргантюа и Пантагрюэлем" Рабле. Тоже много натурализма, такого поэтичного натурализма. Вот, например, старший брат пишет Антону: "«Метеоризм до того силен, что я пишу тебе это письмо при свете газового рожка, вставленного в anus». 

Эта интересная традиция - называть отечественных классиков по имени и отчеству (Антон Павлович, Николай Васильевич, Федор Михайлович). Представляются солидные пожилые мужи, отягощенные страданием, интеллектом и опытом; хочется сказать "О!" и возвести очи горе. А Рэйфилд простецки зовет практически наше все Антоном и не заморачивается, т.о.  вместо солидного дяди А. П. Чехова представляется юный обаятельный и похотливый раздолбай.

о

Jan. 17th, 2013 03:09 pm
f_ophelia: (малявищ)
1) Понятие "менталитет" шире понятия "национальный характер". Помимо национального характера, менталитет включает в себя и национальную бесхарактерность.
2) В старших классах, когда у меня появился компьютер, я очень хотела освоить метод "слепой печати". Но сознательно научиться этому не хватило характера. Сейчас я уже больше недели вынуждена печатать на клавиатуре только с латиницей и таким образом совершенно без принуждения методом "слепой печати" я уже фактически овладела. Так сбываются мечты.
3) В Киеве +2, второй (или третий?) день идет дождь. Тает снег. Меня это почему-то потрясает. Я удивлена. В открытую балконную дверь с улицы врывается весенний воздух. Серое небо, каркают вороны и я радуюсь тому, что какое-то время уже не воспринимаю погоду стереотипно, любая погода меня неизменно радует.
4) Читаю "Жизнь Антона Чехова", Дональда Рейфилда. Биографией Чехова, признаться, я раньше особенно не интересовалась, хотя читала его с удовольствием. С удивлением читаю про его семью и семейные методы воспитания. Поскольку книга позиционируется автором как максимально документально-правдивая, ее, пожалуй, было бы интересно прочитать психологу. И мне интересно.
5) Соседи - душечки, наваляли строительного мусора под подъездом и "забыли". Очень узкая и тесная зона комфорта - 32 квадратных метра. Стучат и сверлят, воспитывают во мне смирение. Тщетно, я непробиваема и равнодушна.

Привет! Сообщаю, что этот год будет хорошим.
f_ophelia: (haha)
Случайно наткнулась в интернете на СТАТЬЮ некоего Николая Крыщука о Данииле Хармсе, опубликованную в газете "Первое сентября", №12 за 2001 год. Фейерверк эмоций.
Под катом присутствует мат )

nb

Nov. 14th, 2012 10:38 am
f_ophelia: (Default)
...так я выросла и узнала, что милые испанские дети, которых в "Четвертой высоте" Гуля Королева кормила мандаринами и конфетами, были впоследствии посажены советской властью как социально-опасные или шпионы.

Read more... )

f_ophelia: (Default)
/...   В мелких своих сочинениях, этой прелестной антологии, Пушкин разносторонен необыкновенно и является еще обширнее, виднее, нежели в поэмах. Некоторые из этих мелких сочинений так резко ослепительны, что их способен понимать всякий, но зато большая часть из них и притом самых лучших кажется обыкновенною для многочисленной толпы. Чтобы быть доступну понимать их, нужно иметь слишком тонкое обоняние. Нужен вкус выше того, который может понимать только одни слишком резкие и крупные черты. Для этого нужно быть в некотором отношении сибаритом, который уже давно пресытился грубыми и тяжелыми яствами, который ест птичку не более наперстка и услаждается таким блюдом, которого вкус кажется совсем неопределенным, странным, без всякой приятности привыкшему глотать изделия крепостного повара. Это собрание его мелких стихотворений -- ряд самых ослепительных картин. Это тот ясный мир, который так дышит чертами, знакомыми одним древним, в котором природа выражается так же живо, как в струе какой-нибудь серебряной реки, в котором быстро и ярко мелькают ослепительные плечи, или белые руки, или алебастровая шея, обсыпанная ночью темных кудрей, или прозрачные гроздия винограда, или мирты и древесная сень, созданные для жизни. Тут все: и наслаждение, и простота, и мгновенная высокость мысли, вдруг объемлющая священным холодом вдохновения читателя. Здесь нет этого каскада красноречия, увлекающего только многословием, в котором каждая фраза потому только сильна, что соединяется с другими и оглушает падением всей массы, но если отделить ее, она становится слабою и бессильною. Здесь нет красноречия, здесь одна поэзия; никакого наружного блеска, все просто, все прилично, все исполнено внутреннего блеска, который раскрывается не вдруг; все лаконизм, каким всегда бывает чистая поэзия. Слов немного, но они так точны, что обозначают всё. В каждом слове бездна пространства; каждое слово необъятно, как поэт.../
f_ophelia: (Default)
/...Мне двадцать семь лет.

Меняя как-то рубашку, я увидел себя в зеркале и вдруг как бы поймал на себе разительное сходство с отцом. В действительности такого сходства нет. Я вспомнил: родительская спальня, и я, мальчик, смотрю на меняющего рубашку отца. Мне было жаль его. Он уже не может быть красивым, знаменитым, он уже готов, закончен, уже ничем иным, кроме того, что он есть, он не может быть. Так думал я, жалея его и тихонько гордясь своим превосходством. А теперь я узнал в себе отца. Это было сходство форм,- нет, нечто другое: я бы сказал половое сходство: как бы семя отца я вдруг ощутил в себе, в своей субстанции. И как бы кто-то сказал мне: ты готов. Закончен. Ничего больше не будет. Рожай сына.../
-
/...Переулок суставчат. Я тягостным ревматизмом двигаюсь из сустава в сустав. Меня не любят вещи. Переулок болеет мною.../

f_ophelia: (Default)
У меня педагогическая практика. По этому поводу я (не)много нервничаю. Я хотела, чтобы у меня были младшие классы, мне с ними как-то проще находить общий язык. Но, ха-ха, мне попался десятый класс. Хороший класс, но я все равно переживаю. Переживаю за мое неумение выступать перед аудиторией, за то, что вовремя не найдется нужное слово. И вообще, они проходят достаточно сложные темы, а я за пять лет уже все подзабыла, честно говоря. И попросту боюсь опозориться :) Все это в любом случае нестрашно, я себя в этом убеждаю и сама себя уже достала этими "успокоениями".
-
Всплывшие старые знакомые в соцсетях задают такие вопросы, которые я сама себе боюсь задавать. И настроение не улучшается.
Есть во всем этом привкус осеннего сплина. Как не здесь мне его ощутить, где такая прекрасная осень и все уже такие почти совсем чужие. Надо больше гулять!
-
Одна огромная радость - завтра получу посылку с книжками. Для этого я пытаюсь провести сегодняшний вечер с пользой, проводя его за составлением планов уроков. Чтобы радость была больше. А сколько книг дома! Хороших, еще не прочитанных мною книг. Рядом лежит книга Соловейчика про педагогику. Мне на ее остается только коситься. С прошлой сессии недочитаны дневники Станиславского. Такая красивая и интересная книга с заметками из записных книжек Д.С.Лихачева. Такой любимый мною Паустовский :( А еще дальше - книги-дневники о кругосветных путешествих. Это невыносимо! И это только минимум. Я хочу работать ЧИТАТЕЛЕМ.
f_ophelia: (Default)
Посоветуйте, пожалуйста, современную детскую книгу. Хорошую, но не очень большую по объему. Нужно написать рецензию для учебы. Спасибо!
f_ophelia: (Default)
/...— Забыли? А кто здесь же, на этом самом диване, с пеной у рта кричал, что мы, инженеры и изобретатели, своими открытиями ускоряем пульс общественной жизни до горячечной скорости? Кто сравнивал эту жизнь с состоянием животного, заключенного в банку с кислородом? О, я отлично помню, какой страшный перечень детей двадцатого века, неврастеников, сумасшедших, переутомленных, самоубийц, кидали вы в глаза этим самым благодетелям рода человеческого. Телеграф, телефон, стодвадцативерстные поезда, говорили вы, сократили расстояние до minimum'а 1, — уничтожили его... Время вздорожало до того, что скоро начнут ночь превращать в день, ибо уже чувствуется потребность в такой удвоенной жизни. Сделка, требовавшая раньше целых месяцев, теперь оканчивается в пять минут. Но уж и эта чертовская скорость не удовлетворяет нашему нетерпению... Скоро мы будем видеть друг друга по проволоке на расстоянии сотен и тысяч верст!.. А между тем всего пятьдесят лет тому назад наши предки, собираясь из деревни в губернию, не спеша служили молебен и пускались в путь с запасом, достаточным для полярной экспедиции... И мы несемся сломя голову вперед и вперед, оглушенные грохотом и треском чудовищных машин, одуревшие от этой бешеной скачки, с раздраженными нервами, извращенными вкусами и тысячами новых болезней... Помните, доктор? Все это ваши собственные слова, поборник благодетельного прогресса!
Доктор, уже несколько раз тщетно пытавшийся возразить, Read more... )
f_ophelia: (Default)
/ Жизнь Толстого была необычайно органической, с точки зрения индийских мудрецов - классической. Юность он посвятил наукам. В последующие годы предался кутежам и разгулу. В 35 лет женился и занялся приобретением богатства и славы. На склоне лет - отрекся от мирской суеты и посвятил себя служению Богу. /
f_ophelia: (Default)
1) Установка на преподавание. Читай книгу или статью с такой установкой, что ты не сдавать ее будешь как экзамен кому-то, а ПРЕПОДАВАТЬ – какому-то ученику. (Лучше представить образно, живо, какому именно). Такая установка снимет твой ученический зажим, выведет из внутренней роли младшего и зависимого в роль Старшего и Свободного.
Читай материал с целью возможной передачи его содержания – хотя бы самой основной сути – кому-то, кто не знает вообще ни фига и гораздо мене способен, чем ты. Живых образцов среди собственных учеников найдешь вдосталь.Read more... )
f_ophelia: (klaus)
[...]
В своем творчестве мы расширяем и углубляем смысл предмета и слова, но никак не разрушаем его.
[...]
Видимо полагают, что литературная школа — это нечто вроде монастыря, где монахи на одно лицо. Наше объединение свободное и добровольное, оно соединяет мастеров, а не подмастерьев — художников, а не маляров. Каждый знает самого себя и каждый знает — чем он связан с остальными.

А. ВВЕДЕНСКИЙ (крайняя левая нашего объединения), разбрасывает предмет на части, но от этого предмет не теряет своей конкретности. Введенский разбрасывает действие на куски, но действие не теряет своей творческой закономерности. Если расшифровать до конца, то получается в результате — видимость бессмыслицы. Почему — видимость? Потому что очевидной бессмыслицей будет заумное слово, а его в творчестве Введенского нет. Нужно быть побольше любопытным и не полениться рассмотреть столкновение словесных смыслов. Поэзия не манная каша, которую глотают не жуя и о которой тотчас забывают.
[...]
ДАНИИЛ ХАРМС — поэт и драматург, внимание которого сосредоточено не на статической фигуре, но на столкновении ряда предметов, на их взаимоотношениях. В момент действия предмет принимает новые конкретные очертания, полные действительного смысла. Действие, перелицованное на новый лад, хранит в себе «классический отпечаток» и в то же время — представляет широкий размах обэриутского мироощущения.

April 2017

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 02:36 am
Powered by Dreamwidth Studios